- Антуан, кажется, мы беременны, - с улыбкой прошептала Алёнушка, - Я к врачу! Собирайся, я записалась на десять.
- Милая, - промычал Антон, - а вдруг опять ложная тревога? Ты же знаешь, я лёг в четыре утра. Я не могу тебя отвезти. Давай вызовем такси, а я за тобой заеду…
- Хорошо, - в серых глазах блеснули зелёные искры. – Я вызову такси.
«Злится, глаза зеленеют» - подумал Антон. Но вмиг провалился в сон. В серых глазах разгоралось зелёное пламя, они минут десять ещё испепеляли бесчувственное антоновское тело. Но вскоре огонь потух, и, услышав весёлый гудок подъехавшего такси, Алёна с радостью вспорхнула и закрыла да собой дверь их квартиры.
- Простите меня, не виноват я! Тот пьяный ублюдок вынесся на встречку, я ничего не смог сделать! – рыдал таксист вслед удаляющейся фигуре Антона. Его белое лицо застыло бесчувственной маской. А небесно-голубые глаза, так ярко выделяясь на мертвенно-бледном фоне кожи, не могли дать ни слезинки. Он похоронил её рядом со своей матерью. Она звала его каждую ночь. И он назначил свидание. Завтра в семь на крыше.
Уром он позвонил Гарику, одному из пока живых друзей Димона. Морщась от боли и отвращения к самому себе, Антон смотрел, как жидкость из шприца вливается в его здоровое тело, и чувствовал, как течёт по венам ненавистный ему героин. Израненные руки Гарика ловко выхватили пачку денег, а его лицо, больше напоминающее череп, для вида обтянутый жёлтой, сухой кожей, расплылось в довольной…нет, не улыбке, в оскале.
- Тох, доза убойная. Не пожалеешь. Димон бы заценил! – шепнул Гарик в ухо Антону, неприятно коснувшись шершавыми губами мочки уха. Антон брезгливо поморщился и вскочил в переполненный автобус, как оказалось, 61. «О, мой маршрут»,- подумал он, усаживаясь на потёртое сиденье. И провалился в сладкую дремоту.
- Я не боюсь, я не боюсь, янебо юсь, Я НЕ БоЮСЬ, не боюсь Я, - твердил он сам себе, отсчитывая ступеньки, - Чёртов героин, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не боюсь! Стало почему-то смешно, и Антон истерично рассмеялся, тут же испугавшись звука собственного голоса. Распахнул железную дверь и оказался на крыше.
- Без двух минут семь… через две минуты мы встретимся и не расстанемся уже никогда. Милая, я так тебя люблю, - шептал он, и поток слёз наконец прорвал броню его глаз. Перед глазами стоял образ Алёны. Она приблизилась к его лицу, обдавая щёки, губы жарким дыханием.
- Мы будем вместе, Антуан. Я люблю тебя и жду. Я хочу обнять тебя, любимый, смелей, всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо, - шептала Алёнушка, а он привычно тонул в её глазах и с упоением вдыхал её запах. Антон решительно шагнул вперёд и полетел в бездну.
- Всё будет хорошо? - ангельский голос жены превращался в писк комара.
- Да что с ним будет, щас в обезьянник отправим, вмиг оклемается, - голос продолжал меняться, оказавшись на этот раз басом.
Антон открыл глаза и увидел себя на полу автобуса. Перед ним стоял пузатый рыжий мент, мрачно поглядывающий на часы. «Проснулся, наркоман! Ишь ты, развалился тут, как у себя дома. И ботинок мне весь запачкал! Вот, смотрите, - возмущался уже знакомый Антону человек с шевелящимися в праведном гневе усиками, пытаясь подсунуть испачканный ботинок поближе к представителю власти. Начиная понимать, что произошло, Антон взглянул на часы. Без пятнадцати восемь… «Опоздал, - пронеслось в его голове. – Всё, конец. Я никогда больше не увижу её, она никогда мне не простит. Я же сам назначил… Зелёные искры глаз, она злится на меня, я никогда не увижу её больше. НИКОГДА…». Тело Антона начала бить мелкая судорога и он завыл… Он скулил и выл, как дикий зверь, пока рыжий мент тащил его из салона автобуса. А у сознательного гражданина перестали дрожать усы, зато задрожали руки, и увесистый том «Неразгаданные тайны ботаники» полетел на пыльный автобусный пол…
|
