Он говорил и говорил, но Дмитрий уже не слушал - он узнал главное – он будет жить.
- Спасибо, доктор, вы мне всё-таки подарили, какую-то надежду, а то я хотел руки на себя наложить, только думал как…
Ну, тут он, конечно, приврал – на самом деле он в принципе ни думал – только сокрушался и решил бросить всё на самотёк: «Будь, что будет…». Врач же принялся возмущаться:
- Покончить с собой!.. Да, вы понимаете, что это всё равно, что сдаться. Человек по натуре боец, хищник, а не рабочий скот. Если человек перестаёт бороться – он уже не человек! Запомните мои слова!
Скажи ему кто такие слова хотя бы месяц назад – он бы его засмеял, или поморщился бы – слишком уж высокопарно, особенно это: «Запомните мои слова!» Но сейчас ситуация была такая, что Дмитрий не засмеялся бы даже если бы к нему привели сто Петросянов. Да и, как ни как, а благодарен он был этому человеку, который подарил ему надежду – помешал хоронить самого себя раньше времени. Поэтому он согласился бы с любыми словами доктора.
Доктор же пожелал ему выздоравливать, затем ушёл, громко хлопнув дверью. Дмитрий долго обдумывал причины этого «хлопанья», пока до него наконец не дошло, что он начал думать.
Дмитрий понимал, что восемь лет вне цивилизации, семьи и любимой это всё равно, что срок на зоне, но срок это не расстрел. Раньше он презрительно думал, что лучше умереть сразу, чем мотать срок на зоне, сей час же, он согласился бы идти куда угодно, где ему гарантируют спасение. Заключение лучше только одним - остаётся надежда на Жизнь, в то время как смерть – это окончательно и бесповоротно….
Следующие два года он провёл под Верхоянском, где и лечился. Лечение состояло исключительно из инъекций, больше не было ничего. Ему обещали, что его лечение будет длится не долго – не более трёх лет, так как он попал на самой ранней стадии.
Там он подружился с одной женщиной лет шестидесяти, которая тоже как и он раньше болела проказой, но осталась в итоге жить и работать в лепрозории, как и многие другие больные. На вопрос почему она осталась она отвечала просто:
- А кому мы все здесь нужны? Это у тебя ещё есть шанс, жить дальше – ты молодой. А я подхватила в пятьдесят лет, куда я пойду?
|
